- Запомни линии, - сказал Игорь Степанович, и рисунок исчез. - А теперь сделай то же самое.
Я старательно принялся рисовать. Всякий раз, когда мой карандаш отклонялся, на этом месте повторялась розовая линия.
- Видишь? - сказал Скворцов. - Я задал программу, а ты ей не следуешь.
С третьего раза у меня получилось.
- Ну хорошо, - сказал Игорь Степанович, и самолетик погас. - Побаловались, и хватит. Ты ошибаешься: у нас не урок рисования. Просто мы осваиваем учебную технику. Начнем с математики.
И Скворцов начал быстро и толково объяснять мне самые азы - то, что известно каждому третьекласснику. Я немного расстроился, но решил потерпеть.
Объясняя, Игорь Степанович не задавал вопросов, он только негромко приговаривал:
- Это понятно. Это тоже понятно... - На моем листе вспыхивали и исчезали ряды красных цифр. - Нет, нет, тут ты путаешь. Смотри сюда... Ясно, да не совсем. Еще раз смотри... Э, голубчик, да ты и в таблице умножения не силен.
Знал, да забыл... Ага, вот теперь зацепилось. Ну, тяни, тяни ниточку.
Написанное им исчезло, и в верхней части листа вспыхнул пример. Я принялся пыхтеть над ним, попутно размышляя, что при такой-то технике можно вовсе обойтись без учителя.
- Отвлекаешься, - недовольно сказал Игорь Степанович. - И вот пожалуйста...
Написанная мною семерка начала пугающе расти, толстеть, наливаться ярким красным светом. Я поспешно написал на ее месте девятку. Все стало нормально.
- Ты, Андрей, напрасно меня увольняешь, - сказал Скворцов. - Ни одна машина не может заранее знать, что у тебя семью семь - сорок семь. А вот теперь посиди, порешай примеры, а я пойду погуляю. Что-то мне нездоровится.
